fbpx

Мария Свешникова: «Моя цель – быть счастливой сегодня, не ждать восьмого дня недели или удобного случая»

|Интервью: Анна Гетьманец|
|Фото: из личного архива Марии Свешниковой|

— Маша, добрый день! Я — ярая поклонница твоих книг, и, как все фанаты, с нетерпением жду новых. Последняя твоя книга вышла года два-три назад. Почему такой большой перерыв?

— Там много причин. Во-первых, на тот момент, когда вышла крайняя книга, я уже занималась бизнесом и не имела возможности выделить несколько месяцев для того, чтобы погрузиться в написание новой. Потом началась учёба на Высших Курсах Сценаристов и Режиссёров в мастерской Павла Лунгина, и поначалу это требовало полной отдачи 24/7. В будни – занятия, мастер-классы, в выходные – съёмки. Во-вторых, пропал творческий запал. Тираж «Квартиры 41» быстро разошелся, уже через несколько месяцев книгу нигде нельзя было купить. На тот момент у меня не нашлось времени и ресурсов самостоятельно двигать книгу и на уровне первого тиража все заглохло: никакого продвижения, выкладок, встреч с читателями. Если открыть мои сообщения в социальных сетях, там сотни вопросов – где купить «Квартиру 41», начиная с лета 2013 года. Ответ: «Не знаю». Даже у меня нет ни одного экземпляра.  В-третьих, чтобы заниматься литературой в данный момент, нужно трезво оценивать, что гонорар будет крайне скромным, а затрат, как временных, так и финансовых (в плане хотя бы интернет-продвижения, минимальной контекстной рекламы) – ого-го. Не скрою, что я очень скучаю по писательскому образу жизни. И наработок много, да и историй в голове, три наполовину написанные книги и сборник стихов лежат в папке на рабочем столе, что с этим делать – пока не понимаю. Ждать, что ситуация на рынке изменится – бессмысленно. Поэтому надо просто понять, готова ли я в текущих условиях возвращаться в эту историю, или же буду искать новые сферы реализации.

— Большинство персонажей в твоих книгах наделены здоровым сарказмом. Можно ли это сказать и о тебе? Как ты относишься к жизни в целом, и к негативным ситуациям, которые время от времени случаются?

— Я, наверное, изначально человек жанра трагикомедии. Говорят же, что все проходит две стадии: трагедии и фарса. Как человек творческий, конечно, я многое принимала близко к сердцу, и поскольку (видимо кармически) за последний год выпало немало испытаний, то грешила и предавалась унынию, но потом пыталась посмотреть на многое под комедийным углом. Над большинством ситуаций можно как поплакать, так и посмеяться. Сарказм, на мой взгляд, это одна из наших защитных реакций. А вот юмор похож на перекладинку между реактивным восприятием действительности и проактивным. В разные периоды жизни я увлекалась дзеном и постигала «ничто», пыталась ко всему относиться со смиренным спокойствием, с позиции созерцания, где проблема — это квест, на который ты пришёл, а не среда твоего обитания. Но чтобы сохранять подобную ясность ума, нужно постоянно себя прокачивать. Нельзя прочитать один раз книгу, сходить на сессию к коучу или пройти випасану и удержаться в этом состоянии навсегда. Поскольку старые шаблоны мышления плотно прорастают в костную ткань, тебя всегда отбрасывает назад. Тогда снова начинается трагедийно-фарсовое восприятие действительности, потом через юмор к созерцанию, а там нужно уже как лягушке в притче много шевелить лапками в кувшине, чтобы не утонуть снова и взбить молоко в масло.

 

— Мне, как и всем читателям, было бы очень интересно узнать — большинство историй из твоих книг — это жизненный опыт, прожитые моменты, или же это только книга?

— Очень часто меня напрямую ассоциировали с героинями книг, написанными от первого лица. Но там меня не было: фантазии на заданную тему, не более. Я же начала проявляться в книгах от третьего лица («М7», «Квартира 41»), причём во всех персонажах сразу. Помню, как уже написав «Квартиру», перечитывала и бросилось в глаза, что героиня (абсолютно мне не близкая) держит мужчину за указательный палец, и тут понимаю, что это моя привычка – брать именно за указательный палец. Или же герой,  увлечённый мировоззрением Вернера Эрхарда оказался моим альтер-эго, носил в себе мои взгляды на жизнь и сыпал парадоксальными умозаключениями. Конечно, какие-то истории из жизни проникают в книгу – но больше лейтмотивом, фоновой музыкой, деталями. В основных сюжетных линиях преобладает творческая проработка, а не личный опыт. Мне наоборот интересно через героев пережить и просмотреть какие-то незнакомые для себя ситуации. Книга – это своего рода психотерапия, где ты одновременно и пациент, и врач, и даже учитель этого врача. Ну и есть ещё несколько эзотерический момент, что не мы пишем книгу, а нами пишется книга, и мы лишь обличаем все в некую форму, редактируем, шлифуем. Работа в потоке – это чисто трансовое состояние, в которое ты буквально входишь.

— Что тебя вдохновляет?

— Как и многих начинающих литераторов, изначально меня вдохновляла драма. Это были (во многом безуспешные) попытки моего эго самовосстановиться после каких-то личных происшествий. Первую книгу вообще писала, чтобы доказать молодому человеку, что я могу это сделать, выйти за рамки поста в ЖЖ. Вторую книгу мастерила, мотивированная очень хорошим гонораром. И, наверное, только «Квартира 41» — книга, написанная в состоянии тотальной любви (не к конкретному человеку), когда ты пишешь от наполненности, с желанием передать эстафету доброты, веры, мудрости, спокойствия. Может, отсюда и творческое молчание. Потому что доказывать ни себе, ни кому бы то ни было, я уже ничего не хочу, решать свои личные проблемы через героев тоже не вижу надобности, а наполненность последние годы отдавала кому-то адресно, без посредника в виде текста. Если говорить про вдохновение в широком смысле, то меня заряжают прогулки, маленькие переулочки с жизнью незнакомцев в подогретых тёплым светом окнах, заброшенные особняки и усадьбы с молчаливой историей, люди, совершившие те или иные подвиги, преодолевшие себя и обстоятельства. Меня вдохновляют художники, например Климт, Дега или Ван Гог, чтобы настроиться на творческий лад, я могу несколько часов провести за просмотром альбомов с чашкой чая. Люблю фильмы Альмадовара, Кубрика, Полански,  когда красивый мужчина играет камерно на виолончели, идёт снег громоздкими хлопьями или просто посидеть в крохотном кафе и послушать разговоры за соседними столиками. Помню, как-то ездила в Питер на вечер памяти Иосифа Бродского, и в вагон метро зашёл скрипач, наигрывал «Shape of my heart» Стинга, фальшивил, но в нем было столько искренности, что я проехала нужную станцию.

 

— Примерно год назад ты увлеклась режиссурой… 

— Для человека с текстовым восприятием действительности режиссура – полное форматирование сознания. Как рисовать со связанными руками. Все, что ты хочешь рассказать о герое – ты должен делать картинкой, через действия, поступки, мимику, позу и только в последнюю очередь через слова в диалоге. Даже закадровый текст – это что-то вроде костыля, пользоваться можно только в крайнем случае. И вот тут, конечно, я сильно поплыла и просела. Мне было в разы сложнее, чем, например, фотографам, которые по своей природе чистые визуалы, а не кинестетики, вроде меня. Вообще режиссура, она не совсем про творчество, это как и магия, больше про волю, про организаторские умения и очень крепкую нервную систему. Ты с одной стороны, зависишь от многих людей, с другой стороны должен ими управлять и никак не можешь дать им понять, что один из них не выйдет на съёмку – все, тебе кранты. Даже студенческие работы требуют участия небольшой группы, пусть ты сам стоишь за камерой, гримируешь актёров и пишешь звук на диктофон, который приматываешь скотчем. Сейчас я все же вижу себя больше писателем и сценаристом, чем режиссёром, скажу честно. Но режиссёрская школа – это неплохое творческое боевое крещение. Хоть она и не даёт мне пока того, за чем я шла. Я наивно ждала волшебного пенделя, а тут оказалось что основная часть учёбы – форматирование самого себя. Как нам сказал Павел Семенович Лунгин на первом занятии – «вам предстоит полтора года психоанализа». А я, конечно, наивно ждала, простого рецепта, как превратить свои книги в фильмы.

— В каких самых интересных проектах тебе удалось поучаствовать?

— Не знаю, можно ли назвать это проектом, но когда я была финалисткой премии «Дебют», у нас были интересные творческие классы и встречи, например, с художественным руководителем театра.doc, драматургом, Еленой Греминой и вообще такой литературно-киношно-театральный молодой мир, собравшийся под началом лауреатов букеровских премий, вроде Славниковой и Липскерова.  А среди финалистов были и известный режиссёр, Клим Шипенко, и одна из самых талантливых женщин-сценаристов на нашем ТВ, Дарья Грацевич и потрясающая драматург Ярослава Пулинович (например, «Жанна» в Театре Наций – её детище), скажем честно – из всех финалистов на данный момент я самая большая творческая неудачница. Но мне очень приятно вспоминать, что вообще участвовала в чем-то, где было намешано столько людей, которыми я восхищаюсь.

А вот тут не уверена, что подходит слово «интересный», но мой благотворительный проект «Верь, надейся, люби» в 2010 году разделил мою жизнь на до и после. Он даже вышел за пределы помощи детскому отделению онкологической больницы (позднее мы помогали и детским домам и даже хоспису) и собрал воедино очень много удивительных людей, я воочию увидела, сколько у нас неравнодушных читателей, которые хотели делать добро, но не знали до того момента, как. Помню чувство, когда ты понимаешь, что вы делаете большое общее дело, собравшись вместе – не только дарите детям улыбки праздниками, организовываете комнату отдыха для детей после химиотерапии или обеспечиваете палаты раскладными креслами, чтобы родители могли оставаться на ночь в отделении, но ещё и заражаете других своим примером. Люди привозили игрушки, дарили плазменные панели в отделения, писали каждый день «Что я могу сделать? Чем помочь?». Причём привозили мешки подарков очень часто простые люди, живущие в Подмосковье и не то, чтобы на широкую ногу, и для них участие в проекте было чем-то существенно урезающим месячный бюджет. Вообще благотворительность – это тоже по сути эгоизм, ты же наполняешься через это отдавание, получаешь в итоге что-то. Просто одному для ощущения «кайфа» и выброса дофамина нужно выпить 10 шотов в ночном клубе, а другому – в 30-градусный мороз наряжать ёлку у окон отделения.

— Красивая, сильная, успешная. Выбирая между, что бы ты предпочла — работа или семья?

— Семья. Без вариантов. Я помню себя в 20 лет, вроде с виду тусовщица, я уже загадывала на Новый год желание «выйти замуж», училась вовсю готовить, после похода в клуб делала генеральную уборку, чтобы дотерпеть до вечера и не спать днём или вечерами сидела вязала под фильмы с Одри Хёпберн, а потом дарила близким друзьям шарфы. Свой первый большой гонорар я потратила на то, чтобы сменить мебель в квартире. Вообще хранить очаг, создавать уют – всегда на первом месте, я вообще очень домашний человек по своему устройству. Я скорее оставлю все деньги в отделении домашней утвари, чем спущу на косметику. Мне даже все время казалось, что вот сейчас издам ещё одну книгу, встречу человека, выйду замуж и будет мне счастье. Даже известность я всегда воспринимала как инструмент стать для кого-то достойнее, значимее, по-юношески пыталась заслужить любовь. А если глобально, то я не одиночка по жизни, не люблю жить одна, мне холодно спать в пустой кровати и я абсолютно не умею делать омлет из одного яйца только для себя самой. Возможно, это от моральной слабости (песня «Полчеловека» Риты Дакоты – единственная русская композиция, которая стояла звонком на телефоне), но мне комфортно себя чувствовать в паре: я сразу успокаиваюсь, все наполняется смыслом, мне сразу хочется разукрасить жизнь совместными поездками по интересным местам, походами на экспериментальные постановки или брит-поп концерты, хочется творить праздник каждый день. Я в прямом смысле ловлю кайф от заботы о другом человеке, хоть и эгоистка во многом. Для меня одной из форм медитации является стирка – развешивать разноцветные мужские носки по сушилке, а ночная поездка в Икею за свечками и полотенцами – вообще романтическое приключение. Так что я человек патриархальных взглядов на жизнь. Для мужчины семья – в свободное от работы время. Для женщины работа – в свободное от семьи время.

 

— Расскажи нам о проекте #100 дней преодоления себя. Какие ты цели для себя поставила, удалось ли их достичь?

— На самом деле у меня было #365днейпреодоления себя. Нигде в социальных сетях я не озвучивала, но осенью 2016 года у меня в жизни был нефиговый кульбит и мне банально требовалось время, чтобы принять случившиеся события. Параллельно с поступлением на Высшие режиссёрские курсы началась череда неприятностей. На первых моих съёмках нас ограбили, а на третьих или четвертых при нас сделали наркозакладку и полдня мы вдвоём с подругой потратили на общение с местной братвой. Спустя несколько дней я чуть не отправилась на тот свет из-за анафилактического шока (хотя никогда аллергиком не была), а во время капельницы с антигистаминными препаратами по ошибке медсестры получила химический ожог руки, которую закатали в гипс от кисти до плеча и боялись, что воспаление перейдёт на сосуды. (Если бы чудом в тот момент не проснулась, могла бы остаться без руки, у меня в прямом смысле сожгло кожу до мяса) Да и ко всему прочему рассталась с человеком, за которого должна была выйти замуж, а спустя неделю, неловко оперлась на руку в гипсе, упала, повредила себе спину и оказалась прикованная к больничной койке. Печатать не могла из-за руки, ходить мне врачи запрещали, когда первый раз доковыляла до больничного двора посмотреть на зиму, стояла, а надо мной сосульки свисали, я смотрела на самую большую и в мыслях: «Ну да, сейчас точно упадёт мне на голову».

Тогда началось тотальное обнуление, все мои жизненные опоры (которые оказались эмоциональными костылями) рухнули. Несколько недель я лежала, орошая подушку слезами и жалея себя. Потом началась активная учёба, и времени осознавать, что и зачем случилось, не было, я просто загрузила себя так, чтобы не было ни одного выходного дня, ни одного свободного вечера подумать. Я написала проект юмористического сериала на еврейскую тему – правда каналы как-то побоялись этой истории, но я обязательно доработаю концепцию и все же попробую ещё раз продвинуть в массы. Одним словом все кипело и бурлило, и про то, что мне нужно было выучить какой-то урок, я забыла. Но, как показывает практика, если ты не понимаешь чего-то с первого раза, то второй раз оказывается уже сложнее, к задачке, как в сборнике Сканави, прибавляется звёздочка. И тут уже меня огрело как лебёдкой по голове. Я чуть не потеряла одного из родителей из-за внезапной остановки сердца, похоронила бабушку, а двое близких друзей вступили в борьбу со смертельными заболеваниями.  Как им помочь, я не знала, меня проинструктировал знакомый психотерапевт – главное при них улыбайся, а плачь отдельно дома, и лучше про себя. Вот тут я уже почувствовала настоящую беспомощность, не ту, когда ты не можешь ходить и шевелить рукой, а такую глобальную. Начала задавать запретный вопрос «За что?» и чуть ли не ненавидеть жизнь за несправедливость. Я вздрагивала от каждого телефонного звонка, ожидая услышать дурную весть и даже пыталась пропить курс антидепрессантов, но, на моё счастье, у меня оказалась аллергическая реакция практически на все препараты этой группы. Поэтому из дома без дексаметазона я не выходила. Тут я уже поняла, что раз даже таблетки мне помогут, надо начинать работу над ошибками, потому что третьего подобного экзамена я бы не выдержала со своими шаблонами мышления. Есть очень мудрые слова, что никакую проблему нельзя решить на том уровне, где она была создана. У меня было два пути: или удариться в индуизм и теорией реинкарнаций и кармических долгов объяснить случившееся или собраться с духом и просто принять, что мир не совершенен, что люди болеют, предают, совершают ошибки, уходят из нашей жизни, что иногда с хорошими людьми случаются очень плохие вещи, а плохие чудачат на гребне волны и перестать сопротивляться тому, что есть. Просто принять. На словах это очень просто. Вообще, когда у тебя все хорошо, очень легко проходить тренинги и понимать жизнь. Только все это в теории, а на практике попробуй примени. Я сама была выдрессирована лучшими тренерами России – Владимиром Герасичевым и Иваном Маурахом и даже проходила мастерский курс «Сила настоящего», после которого впадаешь в дзен. Но на практике все мои знания улетучились и я реагировала исключительно реактивно на уровне 5-летнего ребёнка, которому больно и страшно.

И вот тут ты понимаешь, что ни Далай Лама, ни супер-коуч, ни гигабайты мотивационных лекций, ни даже волшебник на голубом вертолёте тебя не спасут, пока ты сам не начнёшь барахтаться и взбивать лапками молоко в масло. И, прозвучит смешно, но я начала приседать и отжиматься. Когда-то мой любимый актёр, Владимир Зельдин, говорил, что для того, чтобы дожить до 100 лет, нужно приседать 100 раз в день (и ведь не соврал!).  Сначала я разбивала на три подхода с перерывами, потом перешла на 100 приседаний за раз. Если в голову лезли дурные мысли, я ложилась на ковёр и отжималась, через «не могу», «не хочу» и боль. А ещё я начала писать благодарности. Каждый день. Что я проснулась, что светило солнце, что мне подарили шоколадку или я наткнулась на асфальте на звёздочку из фольги. Наверное, тогда началось моё понимание, что плохо – это когда в чёрном мешке, очень плохо – когда по частям, все остальное – просто замечательно. (Когда-то это был лозунг поисковой организации «Лиза Алерт»).

Потом я просто запретила себе жалость к самой себе. Я смотрю на своих потрясающих друзей, победивших онкологию, и понимаю, что они живы ровно потому, что не допустили ни жалости к себе, ни страха – они стойко боролись, фильтровали мысли и избавлялись от внутренней грязи и очень быстро перестраивались. Их примеры показали мне, что пока я могу дышать самостоятельно и у меня есть руки-ноги, я априори не имею права жалеть себя. А шрам от ожога на руке через год можно будет забить татуировкой. Дальше нужно было учиться прощению, причём тотальному. Я понимала, что пока не починю себя, не пойду ни на какие новые отношения, потому что приду в них изначально израненная, а ничего здорового на этом не построишь. И самым сложным было – простить себя, других людей, даже врачей, которые оставили меня после анафилактического шока, отключившуюся без присмотра. А ещё жизнь.. Или Бога. Всех простить. Я даже в какой-то момент пришла в церковь (хотя я не могу назвать себя верующим человеком), купила связку свечек – стояла у иконы Богородицы, лепетала  «Прощаю и благодарю» и от всей души желала счастья тем, кого по каким-то причинам не могла простить. Сначала это были просто слова, а потом из меня начало выходить нечто съедающее изнутри. Самое смешное, что я просила счастья и прощала всех подряд, начиная от учительницы, которая меня невзлюбила в пятом классе, заканчивая медсестрой, которая подарила мне шрам. И так, маленькими шагами, я начала удаляться все дальше и дальше от мучавших меня воспоминаний, близким потихоньку становилось лучше, а мне не так страшно просыпаться по утрам.

Поэтому, отвечая на вопрос, удался ли марафон #100днейпреодолениясебя, скажу – его я провалила, но мне не стыдно. Мы все поставили сложно достигаемые цели, не рассчитали силы, в начале набрали большой темп, а потом выдохлись. Целеполагание – тоже наука. Поставишь слишком высокую планку – быстро устанешь и сдуешься. Поставишь низкую планку – потеряешь интерес. Другое дело, что несмотря на то, что я не сделала 100 бёрпи и не дописала книгу, я очень многое открыла в себе и поняла, например, чего я не хочу – а это тоже результат. Я чётко уяснила, что то, что работало со мной 5 лет назад, сейчас уже не работает и надо постоянно адаптироваться и синхронизировать мышление во всех сферах жизни. Например, стресс – вообще не моя стихия для творчества. Раньше дедлайн отлично меня бодрил, сейчас – максимум вызывает мигрень. Ну и вообще методы кнута и пряника уже со мной не работают. Я и пряник без особой охоты ем, и от кнута сильно не вою. После последнего года меня ни одним кнутом не напугаешь.

— Можно ли тебя отнести к тому типу людей, которые всё планируют? На день, месяц, год? Что запланировано у тебя на 2018 год?

— Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. После всего случившегося, долгоиграющих планов я не строю. У меня в прихожей две мелованные доски: одна для списка мелких задач, а на другой вместо планов я теперь пишу мечты цветными мелками и в новолуние. Да, я вбиваю в телефон даты, на которые куплены билеты в театр, но знаю только одно: будет день, будет пища. Теперь существую только здесь и сейчас. Меня, например, уже невозможно удержать в отношениях общим прошлым или мифическим будущим, все, что меня связывает с людьми – настоящее. Во всех смыслах этого слова. Моя цель – быть счастливым сегодня, не ждать восьмого дня недели или удобного случая. Я надеваю новые наряды и дарю подарки без повода, я не жду момента, чтобы сказать моим близким, что я их люблю. Недавно например, просидела два дня за вязанием шарфа из тонкой капризной пряжи, схватила с подоконника апельсиновое дерево, которое вырастила из косточки, отвезла все это отцу и просто оставила у консьержа, чтобы ему передали. Или заказала без повода подруге единорога ручной работы, просто так. Потому что я знаю, что она любит единорогов. Или как-то зажгла дома под сотню свечей и устроила романтический вечер посреди рабочей недели с красивой музыкой и даже танцами. Для занятий фитнесом мне больше не нужен тренер или спортклуб, для настроения не важна погода, и что самое важное, моё внутреннее состояние уже не так зависит от других людей, и я вполне способна быть счастливой в автономном режиме. Так что главный мой план – продолжать мыслить в данном ключе и воспринимать любую проблему как задачу с неизвестными, а не вселенскую драму. Учить уроки и жить здесь и сейчас.

Я буду рада, если 2018 год подарит мне ясность, по какой дороге идти, закончить книги и вернуться в писательство или же набраться мужества и снять короткометражный фильм, а потом засесть за сценарий полнометражного фильма, или начать разрабатывать стратегию нового бизнеса, а может я просто вместе с любимым человеком уеду пожить в Европу или на остров Зелёного мыса, прыгну с парашютом или получу водные права и устроюсь катать туристов по Волге. Главное, чтобы все были живы-здоровы, а с остальным разберёмся. Знаю, что всем бы хотелось услышать ответ на вопрос, когда выйдет новая книга, однако я не знаю. Но одно могу сказать, на мелованной доске есть названия трёх книг. Так что зародыши уже зреют. Просто я очень хочу, чтобы все моё дальнейшее творчество было от наполненности, а не потому что душа кровоточит. И чтобы после прочтения на душе становилось чуточку теплее и хотелось верить в то, что все даже самое сложное даётся нам по силам и во благо.

P.S. Для тех, кто соскучился по моему творчеству, я создала телеграм канал, где публикую короткие рассказы https://t.me/moscow_stories Более того, я с радостью буду редактировать и выкладывать там удачные рассказы моих читателей. Так что может из этого канала тоже что-то да вырастет.

 

banner