fbpx

Сергей Арутюнов (Сергей Вертинский): «Я бы лучше рискнул!»

|материал предоставлен пресс-службой артиста|

— Сергей, здравствуйте! Расскажите нам об участии в шоу «Голос. Перезагрузка» -как и когда решили, что будете участвовать, какие впечатления остались?

— Вы знаете, мне кажется, что идея попасть в шоу «Голос» принадлежит самому шоу, потому что оно настолько себя классно зарекомендовало за последние 6 с половиной лет, что это стало синонимом шоу-бизнеса (в хорошем смысле слова) в нашей стране. При чём это произошло, наверно, сразу после второго сезона. Я как сейчас помню: меня не было в стране определённый период времени, а когда приехал, понял, что вот это новый формат, составляющая шоу-бизнеса. До этого мы привыкли всегда общаться на уровне: продюсеры, продюсерские центры, телеканалы, а сейчас ты либо в Голосе, либо нет. Гигантский респект всему шоу и тому, кто его делал. Я, пользуясь случаем, всегда это совершенно от души говорю. При чём я познакомился там со всеми, кто его создаёт «руками» в прямом смысле, то есть люди, которые отвечают за звук, за свет, за декорации. Творческому потенциалу можно только позавидовать (в их сфере). Они безусловно профессионалы, та самая мощная гвардия. Сейчас, наверно, артист не имеет права не попробовать себя в этом шоу. И мы с отцом, так сказать, даже не раздумывали. У нас с ним, конечно, были разные взгляды на это шоу, как и на шоу-бизнес в целом, но сошлись воедино, когда мы поняли, что сможем исполнять те песни, которые хотим петь. Это самое главное. Боюсь обидеть коллег, с которыми мы выступали, потому что такое, действительно, редко позволяется в этом шоу. Ведь там очень часто общим сбором решается стилистика, в которой будет петь конкурсант. На мой взгляд, это логично. Потому что очень много юных во всех смыслах слова конкурсантов, которые ещё не понимают в чём они сильнее, или взрослый человек, предположим, всю жизнь работал в каком-то одном жанре, который себя не оправдал — нужно пробовать ещё. Во всех этих случаях команда шоу очень правильно делает, реально помогая людям стать лучше. В нашем с отцом случае, видимо, это было не нужно. Мы выбирали сами, и когда мы поняли, что это будет именно так, мы совершенно спокойно решили, что идём. Он в свою часть для «серьёзных мужчин», я в свою.

Поддержка – ценная очень штука для меня. Опять же получился какой-то карт-бланш и опять я, наверно, обижу своих коллег, которые находились на сцене без родителей, я имею ввиду, у кого они были за стеной. Но мне повезло. Я первый раз попал на саму съёмку этого шоу. Ощущение важности происходящего, ощущение того, что выступление будет смотреть огромная аудитория, это придаст какой-то импульс и так далее, оно пропадает лично у меня. У меня оно пропадало каждый раз, когда я выходил на съёмку, на сцену. Потому что сцена сделана просто шикарно. Во всех смыслах — ощущение концерта. Я выхожу и по звуку, по свету, по аудитории всё равно ощущение концертное. Так как я выступаю каждый день, концерт – моя основная деятельность, то моментально становится очень комфортно. Тем более первый раз я вышел, когда там был папа, он уже закончил и, так сказать, на общем драйве он зовёт меня.

— Вы с отцом распланировали такой ход событий или в моменте решились рискнуть?

— Ну я-то точно ни у кого не спрашивал. Да и папа, честно говоря, тоже ни у кого не спрашивал. Мы с ним не часто, к сожалению, выступаем вместе, и у нас есть несколько треков, которые «от зубов отлетают». При чём это те треки, которым он меня с детства учил. В том числе и «Great Balls Of Fire» одна из них, конечно. Но два наших совместных выхода на сцену в «Голос 60 +» и «Голос. Перезагрузка» в этом плане были совершенно разные, потому что первый раз отец сам меня позвал. При чём так осторожно, интеллигентно, скажем так, атмосферно. Ещё раз респект атмосфере этого съёмочного процесса. Он почувствовал, что можно это сделать, и никто не был против. Я вышел, мы быстренько подумали, пару слов. Всё понятно, я пошёл за пианино.

Второй раз было совершенно по-другому. Я как младший не считал себя в праве проявлять такую инициативу, но за меня это сделал Нагиев, за что ему большое спасибо. По крайней мере, с нашей стороны это была совершенная импровизация, но очень органичная.

— Ваше выступление занимало первое место в рейтинге, сейчас оно набрало более 1,5 млн. просмотров. А как Вы сами оцениваете своё выступление, оправдались ли ваши надежды?

— Я это назову цели и задачи. Они оправдались. Конкретные шаги, которые мы бы хотели произвести и то, как мы бы хотели, чтоб это получилось, вот всё оно объединилось и всё это удалось. Отец хотел спеть песни свои и те, что он любит, я ему в этом помогал как аранжировщик. Могу сказать, что у песни «Mercedes Benz» вообще не существует аранжировки. В оригинале это а капелла. В финале отец исполнил свою песню со своей группой. Это вообще дорогого стоит. Свои песни, честно, я и не планировал там петь. Для нас, как для музыкантов, особенно как для вокалистов, получилось реализовать свои творческие желания, и это самое главное. Естественно, многочисленные просмотры — это очень приятно, и наверно, означает, что я занимаюсь своей работой, не буду её менять, и продолжать этим заниматься. Произошёл некий фидбэк, как и после каждого концерта, когда люди подходят, благодарят. Это самое приятное, самое ценное, исключая внутрисемейное, тепло для любого артиста и нормального человека. Я всегда отвечаю им взаимностью, потому что понимаю, что человек таким образом делится со мной частью своего внутреннего космоса.

— Почему для выступления выбрали песню именно «Send My An Angel»?

— Я эту песню пою всю жизнь и для меня всё было понятно: как петь, что петь. Я могу только сказать, почему я выбрал её среди многих других песен, которые я пою всю жизнь. Во-первых, сузив мой, так сказать, профессиональный вкус, песни, которые я слушаю -это песни в основном роковые и англоязычные. Наверно, я в этом плане достаточно банален, всё очень просто. Стилистически так сложилось, что именно мировой рок – это наиболее интересные для вокалиста песни. Это важно. Когда люди пишут песни, они, не задумываясь, пропевают их внутри. Импульс какого-то трека зарождается внутри у автора, формируется ещё так бессознательно. И среди множества музыкальных стилей, рок, в широком смысле слова, сформировался как наиболее вокально интересный жанр. Пример — Scorpions. Насколько я знаю, там два автора, вокалист и гитарист, они писали песни под себя. Голос вокалиста Scorpions высокий, широкая тесситура, песни написаны под него. Это шикарно. Там есть гуляние по октавам, по полутораоктавам. Они показывают возможности вокалиста, его диапазон, тембральную окраску, технику, мощь. Если бы вокалист группы Scorpions исполнял любой другой материал, не роковый, то никто бы не понял, что он крутой вокалист. И вот такие высокие ноты, разноплановые, к счастью, мне ближе. Всегда, когда на концертах исполняю эту песню, либо мысленно, либо на словах благодарю авторов за то, что им это удалось. Я таких песен не умею писать, которые бы настолько подходили под голос, настолько его раскрывали.

А почему именно эта песня? Вот тут чисто эмоционально. Я много их песен знаю, но почему-то именно она всегда была мне ближе всего. Это уже совершенно внутренняя история, совершенно необъяснимая. Я считаю, что сложилось всё, потому что мне посчастливилось эту песню исполнить на шоу. Форматность, вокальная корреляция автора и вот в конце концов просто эмоция, испытывать которую — большое счастье. Свои песни мне никогда не могут так нравиться, может быть, у других авторов по-другому… Для тебя твоя песня всегда раскрыта, и её исполняешь поспокойнее, мягко, говоря. Любая чужая песня – это всегда новые эмоции даже, если ты пел её тысячу раз. Чужая песня, которая тебе подходит – это удачное исполнение. Чужая песня, которая тебе подходит и которую ты ещё всю жизнь любил, ещё до того, как ты научился петь, — это ТОП.

— Когда судьи поворачиваются один за другим, некоторые участники плачут, некоторые ликуют, а какие эмоции Вы испытали в этот момент?

— Признаюсь, я в этот момент смотрел на маму с папой.  Конечно, ничего не понятно, слышен только звук, такой бум, а кто, что, с какими эмоциями… Я потом на телеверсии увидел гораздо больше, чем там. Но я помню, конечно, что мне жутко приятно. И что я с такой тёплой понятной только нам троим энергетикой смотрел на родителей, но и понимал, что ещё надо смотреть в камеру, на фонограф и куда-то ещё. Ну вот самые важные ощущения, что мы поняли друг друга в этот момент с родителями.

— Музыка сопровождала Вас с детства или были какие-то переломные моменты?

— С детства, но и переломные моменты были. Где-то с четырёх лет я начать издавать какие-то неосознанные звуки на фортепиано, потом была музыкальная школа по классу фортепиано. Мне очень хотелось заниматься музыкой всегда, и все понимали, что это моё. Но были и сложности: для ребёнка музыкальная школа — скучное занятие. Пользовался тем, что хорошо слышал и быстренько всё схватывал. Мне повезло, я рано закончил музыкальную школу, в 10 лет. Меня переводили из класса в класс за опережение программы. Потом был переломный момент, после чего я вернулся к музыке лет в 13. Уже совершенно по-другому, и к другой музыке. Тогда мне стала интересна поп музыка, синти-поп. А дальше, конечно, музыка была всегда в больше или меньшей степени. И в долгий период жизни её было гораздо меньше, чем хотелось, потому что у меня экономическое высшее образование и я долго работал не по музыке — это такая бытовая необходимость. Нормальное мужское, даже мальчишеское, желание — попытаться заработать денег любым законным способом. Конечно, с музыкой было невозможно на тот момент. Зарабатывать не музыкой мне было не в кайф, но была необходимость. И тот момент, когда я понял, что я смогу себе это позволить, я начал зарабатывать только музыкой, что стало для меня огромным счастьем.

 

— И всё-таки вы защитили три диссертации. Как внутри вас борются или уживаются Музыка и Экономика?

— Они боролись, но музыка победила и слава богу! Да, я преподавал в институте, потому что в рамках аспирантуры, магистратуры – это обязанность. Я преподавал и старался делать это с душой, мне нравилось. Но при этом внутри было ощущение, что это не моё. Я пытался ответственно пойти к работе. Пока я не понял, что могу зарабатывать музыкой, да, был период диссертаций, классических смен имиджа. Мне кажется, у меня даже из этих трёх дипломов один красный. С перепугу. Я вообще не старался, честно говоря, потому я параллельно и работал, и пел. Пытался всё успевать. Это днём, а вечером снова смена имиджа – причёска, серёжка и петь. Так было несколько лет. Я до сих пор вспоминаю об этом с улыбкой, всё-таки это не борьба. Мне всё было понятно: я хотел заниматься музыкой, занимался ей мало, потому что так надо, мне никто этого не говорил, я сам так решил. Был нормальный такой мужской путь, состоящий из преодолений и реализации задач, целей. И мы вместе с музыкой победили, и это здорово. Сейчас, наконец, имидж менять не надо, занимаешься любимым делом. Жить одной жизнью лучше.

 

 

— У Вас ни разу не было сомнений, что Вы выбрали неправильный путь? Как справляться с этими мыслями?

— Ну, конечно, никаких сомнений не было. В музыке сомнений не было никогда, всегда было понятно, что я буду музыкантом. Неважно певец, пианист или губногармошечник, главное музыка. И еще раз хочется отметить, что я рос в музыке, но не по принуждению папы, просто музыка была со мной везде. А сейчас, когда музыка есть и более того, я понял конкретно, что я в ней делаю, конечно уже никаких сомнений нет, а минус реально один – полное погружение. Нет нормального для человека состояния, когда у тебя есть график сна, еды. В этой профессии нет структуры, и ее никаким образом не выстроить.  Это творчество всё-таки. Просто надо жить.

 

 

 

 

— У вас своя группа. Как подобрался коллектив, кто был инициатором создания?

— Я. Ну сначала нас было двое, как чаще всего и бывает, вокалист и гитарист объединяются. Сначала мы познакомились со гитаристом и Сергеем Егоровым и когда поняли что у нас уже больше чем один начали целенаправленно искать искать. Через огромные поиски и обломы. И сейчас мы целостная группа мы дружим, мы совершенно одинаково смотрим на все, на музыку, На работу, на внерабочее дела. Нас четверо: Илья Петров – бас-гитара, Лёша Быков — барабаны. Это все очень заслуженные люди, которые переиграли в очень Крутейший в группах. Могу заявить что наша группа – во всех смыслах единое целое. И за это им отдельное спасибо.

— А к чему ещё вы стремитесь, каких целей, вершин хотите достичь?

— Хочется развиваться дальше в том, что уже найдено. В детстве я поставил много запросов себе и гиперактивно пытался найти на них ответы через работу, учёбу, музыку, путешествия, и я нашел ответы. Хочется выступать не меньше, делать песни свои, искать чужие песни, перепевать их, бесконечно развиваться. А в личном плане, конечно, хотелось бы, чтобы у меня была своя семья, и у меня есть замечательный пример -мама с папой отметили 40 лет вместе! Поэтому я отношусь к этому максимально ответственно, и не позволю себе ошибиться.

— Если бы у вас была возможность перенестись в прошлое, и что-то изменить, чтобы это было?

— Если бы я в детстве мог быть уверен, что музыка – это единственная верная профессия, который мне стоит заниматься, я бы сразу начал заниматься только ей, не пробуя себя ни в чем другом. Но у меня есть оправдание – я не был уверен. Я предпочёл не рисковать, а прийти к этому постепенно. Да, наверно, я бы это изменил, я наверное, лучше бы рискнул.

banner